Я осознала многое: как наши дети скрывают свои обиды и слезы

Знаете, вчера был самый ужасный вечер в моей жизни. Вечер, когда я осознала многое, и от этого мне стало очень больно. Я сидела дома, вместе с младшей дочкой...
осознала многое

Знаете, вчера был самый ужасный вечер в моей жизни. Вечер, когда я осознала многое, и от этого мне стало очень больно.

Я сидела дома, вместе с младшей дочкой Тонечкой. Затем из школы пришла старшая дочка, Варвара, потом вернулись из детского садика две средние дочки. В общем, все было как обычно. Но вечером у моих девчонок, что называется «нашла коса на камень», и они стали шумно ссориться. Этот шум быстро вывел меня из себя. Я, по привычке, рявкнула на девчонок. Сказала им, чтобы они успокоились, замолчали, и ушли из кухни.

Потом вернулся с работы муж. Он всех успокоил, развеселил. Он хорошо умеет это делать. И. Казалось, недавние ссоры забылись, и в семье снова все прекрасно.

Только старшая, Варюша, была всё время какая-то очень грустная. Смотрела на меня своими печальными глазищами и как будто что-то хотела сказать.

«Варя, ты хочешь со мной поговорить?» – спросила я. «Да, мама!»

Мы закрылись в комнате. Сидим – молчим. Только вижу, глаза ее наполняются слезами. «Ну, говори, дочь, не молчи…»

И Варя заговорила… «Мама, ты знаешь, я очень тебя люблю… Но вот сейчас ты была не права… Ведь я могу сказать, что ты была не права?» – «Можешь, Варя!»

Мы с девочками поссорились, ты сказала, чтобы мы «быстро прекратили и ушли с кухни», а ведь даже не спросила, что случилось. А я просила их, чтобы мы вместе тебе помогли, убрались. А они разбаловались. Я так расстроилась! И так хотела, чтобы ты меня обняла! А ты рассердилась».

Я прижала к себе дочку. «Прости меня, Варенька!»

А она всё говорила. Говорила… То, что я никогда не знала. О чем просто не думала. Хотя считала, что у нас с ней близкие, доверительные отношения. Она говорила и как будто выплескивала всё, что копилось годами в ее нежной душе, всю ту боль, которую я, мать, безумно ее любящая, ей нанесла. Говорила о каком-то утенке, которого долго и старательно вырезала в пять лет и хотела мне подарить, чтобы порадовать. А я отругала ее за разбросанные везде обрезки бумаги и клей на полу. Оказалось, она еще долго спала с ним под подушкой и грустила, что они с утенком маме не нужны.

Говорила, что когда родилась Сонечка, она тоже хотела стать опять маленькой. Потому что я всё время провожу с малышкой. Что хотела, чтобы и ее всё время брали на руки и целовали в головку… И даже стала пытаться «сюсюкать» «как малыши»… А я ей строго: «Не кривляйся!».

Говорила, как ее кто-то обидел в школе, и она очень хотела со мной поговорить, поплакаться. А я была чем-то занята и отмахнулась: «Потом!»

Как сделала на труде красивую поделку и мчалась домой мне ее подарить, а я отругала ее за тройку. И поделка так и осталась валяться в портфеле.

Говорила, что я очень хорошая, но вспыльчивая. И она часто залезает к себе на второй этаж кровати и представляет, как было бы хорошо, если бы я всегда была спокойная, ласковая.

А еще мечтает, чтобы мы сели всей семьей и налепили пирожков. И пусть вся кухня будет в муке и тесте, зато как весело.

И как ей больно, когда мы с папой иногда вздорим: «Ведь вы такие хорошие, так любите друг друга… Никогда, слышите, никогда не ссорьтесь!»

И много всего говорила… А я сидела, слушала… И теперь уже у меня слезы катились градом.

«Мамочка, ты не обиделась, что я тебе это сказала? Я давно хотела, просто боялась тебя расстроить! Я шла в храм и всё это рассказывала Богу. Рассказала сейчас тебе, и мне стало так легко!»

Нет, доченька моя любимая, я не обиделась. Мне просто больно. Больно за то, что я так быстро забыла себя – в детстве. Как я сама плакала, когда работающим и вечно занятым родителям было некогда меня выслушать. И я ночами выплакивала свои беды плюшевой собаке Биму.

Как лет в шесть хотела сделать подарок родителям на Новый год и склеила из картона домик. Радостно помчалась к ним в комнату подарить, а у них были какие-то проблемы и они выпроводили меня:

«Потом! Иди, уберись в комнате!» И как я рыдала в обнимку с этим домиком.

Как я ревела из-за чего-то, а мне говорили: «Прекрати сейчас же! Это ерунда!» А для меня это не было ерундой, понимаете?!

И я обещала себе, что со своими детьми у меня будет всё совсем по-другому. Всё!

По-другому!

Как же мы, родители, всё быстро забываем! Какими важными, умными, строгими мы становимся. Какими черствыми! И как раним мы наших детей тем же, чем ранили нас порой наши родители – случайно, не подумав. Почему мы перестаем понимать, что то, что не важно для нас, может быть важно нашим деткам? Почему мы не слышим их?

Варенька, милая! Ты выросла! Тебе целых десять лет! Ты уже видишь меня не как «прекрасный мир», как видят маму малыши. Ты видишь меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками! Спасибо тебе за это! Теперь мне нужно учиться быть мамой взрослых детей.

Я услышала тебя! Ты мне очень помогла!

И я хочу, чтобы ты знала. Ты и твои сестренки – самое прекрасное, что когда-либо было и есть в нашей с папой жизни. Мы так хотим, чтобы вы были счастливы. И чтобы больше не было поводов для таких разговоров.

Мы долго сидели с дочкой, обнявшись, рассказывали друг другу о себе… плакали… Весь вечер проревели.

Да! Это был самый тяжелый день в моей жизни. И одновременно прекрасный! День новой жизни, в которой я постараюсь СЛЫШАТЬ вас, мои драгоценные девочки.

На ночь я перекрестила их, поцеловала в лобики. «Прости меня, Варенька!» – шепнула я старшей. «Мамочка, я так тебя люблю!» – сказала она сквозь сон.

Наша задача — защищать детей от обид, но мы не можем оградить их от душевной боли. Недовольство, разочарование, страх, смущение, чувство покинутости и утраты — все это часть испытаний, через которые проходит каждый человек. И в наших силах помочь детям исцелиться от этой боли.
Не торопитесь успокоить плачущего ребенка, таким образом он освобождается от груза переполняющих его эмоций. Предоставьте ему защиту и поддержку, проявив готовность выслушать.

Люди освобождаются от эмоциональной боли вполне естественным образом. Обиженный ребенок или сразу же начинает плакать, или растерянно смотрит, или выглядит испуганным. Ученые обнаружили, что в слезах, вызванных негативными эмоциями, содержатся гормоны стресса. Это говорит о том, что слезы снимают душевную боль.

Не все родители и воспитатели знают, как правильно поступить, когда ребенок плачет или злится. Если нам никак не удается остановить потоки слез, мы чувствуем растерянность или даже раздражение. Детям же нужно, чтобы взрослые оставались с ними рядом и оказывали им поддержку, не мешая освобождаться от негативных эмоций. Когда мы резко пресекаем плач, это мешает естественному процессу исцеления.

Почему и как взрослые мешают детям выплескивать эмоции

Большинство из нас часто слышали в детстве успокаивающие слова: «Тише… все хорошо… не плачь. Не из-за чего плакать. Не будь плаксой. Большие мальчики не плачут. Перестань реветь, или я дам тебе повод для слез!» Мы росли, постоянно слыша такую реакцию на выражение наших наболевших чувств, в результате чего несем в себе эти записи и говорим те же фразы своим детям, когда они плачут или злятся.

Маленькие дети учатся блокировать исцеляющий процесс, получая сообщения, что нехорошо выражать свои болезненные эмоции. Обратите внимание на примеры того, как взрослые реагируют на плач ребенка.

— Вы стараетесь лишить боль законной силы: «Тише, тише… Нет никакой причины, чтобы плакать (или бояться)».

— Пытаетесь пристыдить: «Не плачь. Ты же большой мальчик. Не будь неженкой. Ты ведешь себя как маленький».

— Угрожаете: «Или ты сию минуту прекратишь, или у тебя будет причина для рева!»

— Успокаиваете: «Я куплю тебе новую игрушку».

— Отвлекаете: «Давай-ка съедим по пирожному».

— Изолируете ребенка: «Иди в свою комнату и сиди там, пока не перестанешь реветь». thumb31_9599144.jpg

— Абстрагируетесь: «Я не буду разговаривать с тобой, пока ты не прекратишь плакать».

— Приводите примеры сравнения: «Ты думаешь, только у тебя все плохо? А вот послушай, что случилось со мной…»

— Пытаетесь вызвать чувство вины: «У тебя столько всего! Не стоит расстраиваться из-за этого».

— Реагируете с юмором на плач упавшего ребенка: «Разве ты причинил вред тротуару?»

В любом случае малыш получает ясное сообщение: «Не смей выражать свои болезненные эмоции!»

Большинству из нас мешали выплескивать негативные эмоции, причем считалось, что девочкам позволительно плакать, но нельзя злиться, а мальчикам можно выражать гнев, но стыдно плакать (в этом случае их называли «маменькими сынками» или «сосунками»). В результате многие женщины плачут, когда испытывают чувство гнева, а многие мужчины сердятся, когда им причиняют боль, потому что это единственный выход выражения их чувств. В итоге женщины становятся злыми, а мужчины чувствуют постоянную скрытую горечь. Эмоции нельзя дифференцировать в зависимости от пола.

ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ, ПЕРЕЙДИТЕ НА СЛЕДУЮЩУЮ СТРАНИЦУ
Понравилось? Поделись с друзьями:
Добавить комментарий